Приблизительно в то же время в Голландии философ Барух Спиноза опубликовал подробный критический анализ. Он также показал, что проблемные отрывки — не отдельные исключения, которым можно подобрать частные объяснения. Подобного рода «проблемами» полон весь текст Пятикнижия. Скажем, есть рассказы о Моисее от третьего лица, маловероятные в его устах высказывания (например, о нем как о смиреннейшем человеке на земле), отчет о смерти Моисея, фраза «до сего дня», географические названия послемоисеевых времен, упоминания о более поздних событиях (например, список эдомитянских царей), а также ряд противоречий и проблем, отмеченных еще прежними комментаторами. Спиноза обратил внимание и на следующие слова: «И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей…» (Втор 34:10). Они явно принадлежат перу автора, который жил после Моисея, знал других пророков и мог сравнивать. (К слову, звучат они вовсе не как слова смиреннейшего на земле мужа.) Спиноза подытожил: «Яснее дневного света видно, что Пятикнижие было написано не Моисеем, но другим, кто жил много веков спустя после него».

Вскоре во Франции Ришар Симон — в прошлом, протестант, затем обратился в католичество и стал священником — написал книгу, которую задумал как критику Спинозы. По его мнению, ядро Пятикнижия (законодательные тексты) принадлежит Моисею, но есть и ряд поздних добавлений. Эти добавления он считал делом рук писцов, которые собирали, компоновали и редактировали более ранние тексты. По мнению Ришара Симона, эти писцы были пророками, руководимыми божественным Духом. Соответственно свой трактат ученый рассматривал как апологию святости библейского текста. Однако современники оказались не готовы к восприятию таких идей.